Безопасен ли BBL в Турции? Опыт российской пациентки

Я ненавидела ту плоскую спину в зеркале: как я прожила BBL в Турции с Just Clinic Istanbul

Меня зовут Дарья, я живу в Красноярске. Всю жизнь я пыталась помириться с телом. Не могла. Талия шла широкой. Ягодицы — плоские, как доска. В зале я поднимала всё, что кидали. Тех изгибов, о которых мечтала, не приходило. Джинсы сзади ничего не отмечали. Платья висели на мне как на вешалке. Мысль перенести свой жир туда, где его не хватает — BBL, Brazilian Butt Lift — звучала логично. Внутри меня ел другой фильм. А если получится жировая эмболия и я не проснусь? А если жир съедят и вся боль уйдёт в урну? А если останусь с крошечным задом на тонких ногах, без пропорции?

В России цифры не влезали в зарплату. Я начала читать российских женщин, которые оперировались за границей. Были силуэты, у которых наконец появилась талия. И были некрасивые истории. Я набирала безопасен ли BBL в Турции? чаще, чем признаюсь. Посреди этой каши появилась Just Clinic Istanbul.

Когда писала, не отправила только цену. Рассказала про эмболию, про жир, который съедают, про страх приземлиться одной. Ответили техникой, не слоганом. Впервые за месяцы я почувствовала, что кто-то всерьёз относится к тому, что не даёт мне спать.

Хочу рассказать, как прошёл BBL Just Clinic Istanbul: ночи на животе, подушка и день, когда я сняла бельё. Чуда не было. Была команда, которая ставила жир под кожу, не в мышцу, и не обещала мне рекламный зад.

Жировая эмболия так же высока, как в новостях?

Сильнее всего замораживали те истории. Жир, который входит в вену и идёт в лёгкое или сердце. Ставить жизнь на кон ради изгибов звучало как безумие. Я оставляла записи неподтверждёнными.

Я сказала это хирургу, со стыдом и всем. Он объяснил, что риск приходит от введения внутрь мышцы, по-старому, туда, где крупные сосуды. Собирались работать с ультразвуком. Жир — только под кожей, в безопасной зоне. «Мы не идём туда, куда идут крупные сосуды». Когда я открыла глаза и смогла дышать глубоко, эти фразы перестали быть брошюрой.

Останусь с крошечным задом на тонких ногах или с задом как подгузник?

В соцсетях есть результаты, от которых неловко смеёшься. Тонкие ноги и сзади блок, круглый до крайности, как подгузник. Я хотела перестать быть плоской. Не хотела, чтобы на улице оборачивались и смеялись.

В Just Clinic Istanbul говорили о пропорции, без спешки. Хирург мерил плечи и бёдра. План был не огромный зад. Это было уточнить талию липосакцией и заполнить впадины по бокам, песочные часы, которые совпадают с ногами. Когда отёк спал и я сняла бельё, я не выглядела той карикатурой, которой боялась. Талия ушла узкой. Ягодицы рядом с ногами сели. Джинсы наконец делали меня женщиной.

Если жир съедят, деньги и боль уйдут в урну?

На форумах я читала про красивые ягодицы в месяц и к шестому месяцу снова плоские. Выбросить деньги и недели на подушке, чтобы вернуться к началу.

Врач прямо сказал, что часть жира рассасывается. Это ожидаемо. Поэтому вводят чуть больше, считая эту потерю. «Важно, чтобы вы на это не садились. Чтобы у этого жира была кровь и он жил». Я делала то, что сказали. Ела как надо. Подушка меня не покидала. Прошёл больше года. Объём шестого месяца всё ещё там. Ни деньги, ни усилия не ушли.

Жить неделями с подушкой для BBL — ад?

Та подушка. Не садиться плоско. Спать на животе. Брать её на работу, в ресторан. Я видела себя смешной.

Самое тяжёлое, скажу, было привыкнуть. Первые дни на животе шея весила. Сидеть, опираясь только бёдрами, было странно. Специальная подушка, которую дали, спасала повседневность. В больнице медсёстры учили её класть и переворачиваться в кровати, не безрассудно. Ко второй неделе она уже была как ещё одна сумка. В офисе клала на стул. Люди удивлялись не так, как я боялась. Это была пошлина. Результат стоит тех недель с подушкой.

Партнёр почувствует естественный зад или твёрдые комки?

Я читала про жир, который некротизируется и остаётся камнем. Мне было стыдно, что он почувствует кисты.

Первые недели, проводя рукой, я чувствовала напряжение, немного твёрдости от отёка. Написала в клинику с поднявшимся пульсом. Консультант сказала, что это жир приживается, ищет кровь. Направили на мягкий массаж. К третьему месяцу эта стянутость ушла. Сейчас ощущение мягкое, будто так было всегда. Он не чувствует пластик.

Отправляют ли в отель в тот же день?

Я читала про пакеты, которые после липосакции и пересадки сажают в такси через несколько часов. Быть одной, неловко двигаясь, пробирало холодом.

Со мной этого не случилось. Я вышла из операционной, и меня отвезли в больничную палату, чистую, настоящую. Провела две ночи. Медсёстры приходили глубокой ночью. Помогали оставаться на животе. Мерили давление. Проверяли бельё. Обезболивающее шло вовремя. Ни на миг я не подумала: я здесь одна и если упаду в обморок, никто не узнает. Утром пришёл хирург, который меня оперировал. Спросил, как я себя чувствую, и только тогда заговорили об отеле.

BBL в Турции опасен, потому что стоит меньше?

Скачок цены зажигал вопрос. В BBL «дёшево» звучало хуже, чем в другом.

Я выбирала не по самой дешёвой клетке в таблице. Попросила аккредитации Just Clinic Istanbul, посмотрела больницу (с неотложкой) и путь хирурга именно в этом. Если хорошо искать внутри BBL Турция, можно найти больничный стандарт, с ультразвуком, не распродажу. Со мной обращались выше того, что я заплатила.

Если что-то пойдёт не так, когда я вернусь в Красноярск, кто ответит?

Некрасивый страх был тишина. Приземляюсь, поднимается температура или болят ягодицы — и на том конце: нам уже заплатили.

Не случилось. Месяцами позже на каждый WhatsApp отвечала та же консультант. Первые недели я отправляла фото в белье. Однажды кожа покраснела от лямки, и я написала в панике. Сказали, что это трёт бельё. Я не чувствовала себя брошенной в России.

Потеряюсь ли я одна в городе на шестнадцать миллионов?

Я никогда не была в Стамбуле. Ехать одной, да ещё неловко сидя, переворачивало желудок.

В зале прилёта ждали с моим именем. Отель, больница, каждый осмотр: машины Just Clinic Istanbul, широкие, чтобы я могла лечь. Я не искала такси. Этот огромный город в те дни оставался местом под присмотром.

Как объясниться, если в больнице говорят по-турецки?

Просить помочь перевернуться. Сказать, что больно. Подписывать то, чего не понимаю.

Консультант говорила свободным русским. На рисунках, в каждой фразе врача, в каждой строке согласий она переводила. Проснуться и услышать «Дарья, всё прошло хорошо» на моём языке стоило больше любой листовки. Язык не был стеной.

Подсунут ли лишнее, пока я сплю?

Я говорила о BBL. Боялась «раз она уже здесь, сделаем руки и грудь» и нового счёта.

То, что мы закрыли в России — липосакция талии, живота и спины и пересадка — было тем, что сделали в Стамбуле. Ни рубля сверх. Руки и грудь не трогали. Я не чувствовала давления купить.

Могла ли я поговорить с женщиной, которая уже оперировалась?

Отзывы на сайтах звучат для меня как кампания. Я хотела человека, который спал с той подушкой и имел тот же страх не проснуться.

Я спросила в первый день. Соединили с пациенткой в России, оперированной месяцами раньше. Спрашивала, как она справлялась с риском, как спала, не съели ли жир. То, что она рассказала, месяцами позже было тем, что я прожила сама. Тот час посадил меня в самолёт.

Если вы боретесь с плоской спиной, если платье висит и одновременно пугает эмболия или рекламный зад, хочу, чтобы вы знали: путь есть, когда жир ставят туда, куда надо, и говорят прямо. Мой, с Just Clinic Istanbul, оставил мне изгибы, которые выглядят моими. Не костюмом.

На странице процедуры клиника обычно пишет пребывание в Стамбуле около 7–10 ночей — срок логистики, не мои две больничные ночи на животе. Ориентиры по деньгам — на странице цен.

Дома: компрессионное бельё там, где брали жир, подушка BBL, сон на животе. На ягодицы плоско не садилась, пока хирург не сказал иначе.